Гопак а ля рус


Ровно год назад была опубликована статья "Украинское танго". На автора обрушился град упреков, которые сводились, главным образом, к тому, что он нихера не знает реалий украинской жизни, и непонятно, на чью мельницу льет воду. Упреки принимаю. Хотя бы потому, что меньше всего волновала "украинская жизнь". Меня волновала и волнует жизнь российская. Вот об этом и хочу поговорить.

Если кто-то думает, что с Майдана началась новейшая история Украины, тот круто ошибается. Хер там. С киевского майдана началась новейшая история России. Теперь мы точно знаем, что в крымском Херсонесе русский князь Владимир крестился. А то, что он в Днепре киевлян крестил, не более чем красивая легенда. Но этого мало. Оказывается, древнейшее население Крыма - белокурые арии-славяне. Да не просто славяне, а чистопородные русичи-поморы из Мурманской губернии. Доказано. Как говорится, Геббельс с Гимлером нервно курят...
Сегодня любое политическое шоу у нас если и не начинается, то обязательно заканчивается Украиной. Даже последние выборы в Годуму. Выясняется, что либерал-демократы проиграли не потому, что они либералы или демократы, а потому, что не признают "крымнаш". А вот если бы признали, то наверняка имели бы шанс победить. Украинофобия стала консолидирующей идеей не только российской политической элиты, но и, если судить по итогом выборов, массового электората. Хорошо это или плохо?
Не буду тянуть кота за яйца, а сразу возьму его за шкирку. В том смысле, что не хочу растекаться мыслей по древу, но обозначу цель и суть написания именно этой заметки. Обращаюсь к тем, кто сейчас в трезвом уме и здравой памяти.
Неужели кто-то в Кремле и вокруг него всерьёз считает, что в обозримом будущем США и Европа признают "крымнаш"? Или хотя бы остальная часть мирового сообщества это признает? Что-то не просматривается такая тенденция, несмотря на громадные пропагандистские усилия. Если не изменяет память, то даже наши как бы ближайшие друзья и союзники - Беларусь и Казахстан - пока этого официально не признали. И неужели кто-то считает, что проблему Донбасса можно решить мирным путем, на радость Киеву и Москве одновременно? Сейчас даже самый последний мудак так не считает.
Отсюда - вечные санкции и наша жизнь как в осажденном лагере. Вот к идее "кругом враги" нам уж точно не привыкать. Хорошо бы друга Трампа президентом выбрали. Он что-то там намекал на возможное признание "крымнаш"...
Кремль подводит "теоретическую" базу: на Украине совершился антиконституционный переворот, народ возмутился, ну а мы всего лишь вовремя и слегка подсуетились. Имеем право. Что мы, рыжие? Хуже других? Гляньте на бывшую Югославию, Ирак, Ливию... Короче, почему им можно, а нам нельзя? Несправедливо и эти, гля... двойные стандарты, вот.
Штатные и добровольные поцреоты нас уверяют: не было бы санкций, их надо было бы придумать. Глядьте, как наше сельское хозяйство быстро развивается! Да и остальное импортозамещение не отстает. Выдюжим. Мы, гля, ленинградскую блокаду выдюжили. Нас того... сношают, а мы крепчаем. На том стояла и стоит русская земля. Ну и, разумеется, кто с мечом к нам придет, от оного же и загнется. Так всегда было.
Заканчиваю. Наше грубейшее вмешательство во внутренние дела Украины объясняли заботой о "русском" населении этой страны и собственными геополитическими интересами - необходимостью обезопасить дальние подступы к нашим границам. Но вот получилось прям по Черномырдину - "как всегда". Чьи интересы мы соблюли и чью безопасность обеспечили? Не знаю, кому как, но вот для моего обоняния воздух вокруг нас порохом пропах...

Анна Чапман кончает быстрее

Не, а чо вы думали? Каждый год в этот день – одно и то же. Долго и нудно… в тщетных попытках  разгадать некую тайну и ответить на один малюсенький вопрос: почему в первые же дни войны в плен к немцам попали более 4 миллионов советских солдат и офицеров?
Я для себя на него давно ответил: http://mudolog.livejournal.com/1970.html
Для тех, кто прочно засел в бронетранспортере, еще раз поясню. Нам всё время пытаются внушить, что Родина, Страна, Государство, Россия… и Власть – это одно и то же.  Ну вот глядите! Отечество = Царь. СССР = Сталин. Россия = Путин.
Кстати, в первых двух случаях просрали и царей, и отечества. Бог любит троицу?
Сложно с позиции нынешних дней рассуждать о войне. Тем более, основываясь, главным образом, на мемуарах тех, кто выжил. Особенно, с учетом времени, в которое эти мемуары писались. А других-то источников и нет! До сих пор почти всё засекречено.  Но есть логика боевых действий и поведения людей в военной форме на поле боя.
Окопавшегося солдата с пулеметом хрен ты из его окопчика выкорчуешь! Ну, разве что изведешь на это дело десяток авиабомб, сотню мин и прочих артснарядов… ну или пяток тушек матросовых.  Согласитесь, пропорции явно не в пользу наступающих? Наука утверждает: минимум троекратное превосходство в силах и средствах требуется. Документы утверждают: не было у наступающих немцев такого превосходства.  А что было? Внезапность? Херня полная! Затюканнасть наших командиров репрессиями?  Херня полная! Отсутствие  боевого опыта? Трижды херня полная.
Почему-то все до сих пор стесняются писать о самом главном. Если власть тебя затрахала во все дыры, то нахрена её защищать?! В этом, и только в этом лежат причины и нашего быстроходного драпства, и астрономического числа сдавшихся в плен.
ЗЫ.  Кстати, многие окапывались и оборонялись. Но имена этих Героев практически не известны.

«Сосед орет, что он – народ»

Сегодня, после всех известных событий и громких интервью, вновь с остротой штыка в жопе вскакивает вопрос. А куда мы все-таки катимся? В смысле, камо грядеши? И даже самый последний мудак ответит: «Бэк ин зе СССР». Потому что это многим нравится и многие этого откровенно хотят. В частности, наш президент. Казалось бы, ничего страшного и плохого в этом нет. Хочешь вернуться – нет проблем! К чему народ-то мудить?! Да потому, что есть нюансы.
Советское мышление и капиталистический менталитет в одной бошке – это, извините, чудовищно взрывоопасная смесь. Понятно, что у русских - собственная гордость и свой исключительный путь.  Но не до такой же степени! Мильён примеров, когда диктатор-капиталист заканчивал свой путь в петле на шее или с тем же штыком в жопе. В лучшем случае – клубнику на грядке выращивал. При этом весь оплеванный и где-то даже обосранный. Не, а как может быть иначе?!
Главный советский принцип: все природные ресурсы – достояние всего народа, и от него всем капает помаленьку. Главный путинский принцип: если ИМ не платить много, то они убегут. Поэтому ОНИ живут от прибылей, а все остальные – от налогов с этих прибылей. А налогов, ясен пень, на всех не хватает. Ни на пенсии, ни на дороги. Зато у НИХ - всё шоколадно. Не только персональные уточки, но и брильянты в золупах. Маркс нервно курит в сторонке.
Но самое странное и чудовищное – совсем другое. Нагло приписывать СЕБЕ победы ТОЙ системы. И Великую Победу в 45-м, и создание термоядерной бомбы, и запуск человека в космос. Причем, заметьте, победы, свершенные  исключительно на прибыля, а не на налоги.
Вот я и говорю: ты на эти налоги сначала победи в 3-й мировой войне, создай квантовый компьютер и запусти человека хотя бы на Луну, а потом уже кукарекай.  Украсть у бедного и слабого соседа – это нихера не подвиг. Нынче подвиг – это спиздить от налогообложения миллиард и спрятать его где-нить на Багамах.
Короче, налицо явное раздвоение личности и сознания у нашей власти. Жрет, но пьёт. А ведь надо бы работать… за корочку хлеба. И никуда они не убегут. Кому и где они нахер нужны?!

Чемпион по омудячиванию

Понятно, что в эпоху обострения геополитической борьбы оппонентов надо всячески закозлить и зачморить. А сторонников, наоборот, всячески подбодрить. Ну, чтоб они пропитались классовой ненавистью к супостату. Не, а как иначе?! У нас так было всегда.
То, что какнал РЕН-ТВ круглосуточно омудячивает наших сограждан – да и хрен бы с ним...  в смысле с гражданами, которые хотят, чтобы их омудячили. Но вот такого с экранов нашего ТВ я еще не слышал.
Оказывается, Трамп – пидарас по определению.
Макрон – пидарас, потому что у него жена старая.
Меркель… А у ней муж – пидарас, потому что у них детей нет.
И так далее, и тому подобное.
Ой, только не говорите мне, что Кремль не  в курсе и в дела частных телеканалов не вмешивается…

Правопреемники или продолжатели дела?


Да, именно так сегодня, в очередной День Победы, многие ставят этот вопрос. И, не скрываясь и не стесняясь, сами же на него и отвечают: нынешняя Россия – славный продолжатель дел славного Советского Союза. Потому что быть всего лишь правопреемником по долгам и ядерному оружию – как-то несолидно. Непопацанске.
Всё правильно. Громадные жертвы, которые СССР понес, особенно на заключительном этапе войны, были принесены не только для победы над фашизмом, но и для победы коммунизма. Самой светлой и великой мечты человечества. И где сейчас тот коммунизм?
Теперь мы готовы приносить жертвы для победы россиянства. Самого передового учения современности.  Потому что, как и 80 лет назад, вокруг нас опять одне пидарасы….

Деградация популяции

В России выросло громадное количество людей, которые всегда будут лизать задницу власти. Любой. И можно не сомневаться, что те, кто сегодня громко орет «Бей либерастов!», при перемене политических дуновений в Кремле, будут также азартно орать «Бей фошыздов-сталинистов! Даешь либерально-демократические свободы!»
Потому что если не будешь лизать, то будешь сосать. Лапу, есичо кто неприличное подумал…

Эволюция как поллюция

В последнее время от охранителей часто приходится слышать, что эволюция, мол, лучше революции. Кто бы сомневался?! Особенно в России…
Но вот скажите мне, где в мире происходили качественные скачки развития без революций? В Китае? Историю надо знать! Там сначала «банду четырех» ликвидировали, министра обороны грохнули, репу до крови расчесали… в смысле задумались крепко.
И так – всегда и везде. Невозможность сменить обрыдлую систему «конституционным путем» рано или поздно выливается в революционные действия а ля майдан. Это – как нарыв на теле прорывает. Как чирий на жопе лопается. Потому что в противном случае гной пойдет по всему телу, и организм здохнет…

Противодействие


В последние дни опять слышу много грязи в адрес Немцова. «Это тот политик, который со шлюхами гулял?»  Не, нормальный политик, патриот-державник должен с мальчиками гулять. «Ах, пративный…»
«А что вы хотели?! Про действие и противодействие слыхали? Не мы первые начали президента Хуйлом обзывать. Так что получил он то, что заслужил…»
Конечно слыхал. В двухлетнем возрасте в песочнице.
« - Дуак!
- Сам дуррак! А ещё гнида и парашник! Пасть порву, моргалы выколю! За базар ответишь!»
И – херак оппонента лопатой по голове. Тот ласты и склеил. Тут и сказу конец…
Tags:

Сбежали

Раньше не только морозы были крепче и сопли жирнее, но и бежали по-человечески – на Запад. В Лондон, в Париж, а то и прямо в Нью-Йорк.  А щас?!
Бегут в Киев, в Одессу, а то и сразу в Бердичев. Но зато шуму, как будто ты в Израиль убежал. К врагам заклятым. С работы увольняют, из партии исключают, уголовное дело шьют…
Блядь, что ж это делается?!

Оскотинились

Читаю: «Комитет Госдумы отклонил законопроект о жестоком обращении с животными». Задумался. Вспомнил.
Есть такая книжка, по которой многие в мире до сих пор судят о русских, о «загадочной русской душе» и о России в целом. Книжка имеет незатейливое название – «Преступление и наказание». Автора, гениального графомана, никак нельзя упрекнуть в махровой русофобии. Скорее можно – в заядлом антисемитизме и либерастоненавистничестве. Но он потому и гений, что не только правильно видел и описывал настоящее, но и безошибочно предвидел наше будущее. Пересказывать классика не вижу смысла. Привожу, как говорится, без купюр. Кто не ленив и не озабочен, надеюсь, прочтут.

«Страшный сон приснился Раскольникову. Приснилось ему его детство, еще в их городке. Он лет семи и гуляет в праздничный день, под вечер, с своим отцом за городом. Время серенькое, день удушливый, местность совершенно такая же, как уцелела в его памяти: даже в памяти его она гораздо более изгладилась, чем представлялась теперь во сне. Городок стоит открыто, как на ладони, кругом ни ветлы; где-то очень далеко, на самом краю неба, чернеется лесок. В нескольких шагах от последнего городского огорода стоит кабак, большой кабак, всегда производивший на него неприятнейшее впечатление и даже страх, когда он проходил мимо его, гуляя с отцом. Там всегда была такая толпа, так орали, хохотали, ругались, так безобразно и сипло пели и так часто дрались; кругом кабака шлялись всегда такие пьяные и страшные рожи... Встречаясь с ними, он тесно прижимался к отцу и весь дрожал. Возле кабака дорога, проселок, всегда пыльная, и пыль на ней всегда такая черная. Идет она, извиваясь, далее и шагах в трехстах огибает вправо городское кладбище. Среди кладбища каменная церковь с зеленым куполом, в которую он раза два в год ходил с отцом и с матерью к обедне, когда служились панихиды по его бабушке, умершей уже давно, и которую он никогда не видал. При этом всегда они брали с собою кутью на белом блюде, в салфетке, а кутья была сахарная из рису и изюму, вдавленного в рис крестом. Он любил эту церковь и старинные в ней образа, большею частию без окладов, и старого священника с дрожащею головой. Подле бабушкиной могилы, на которой была плита, была и маленькая могилка его меньшого брата, умершего шести месяцев и которого он тоже совсем не знал и не мог помнить; но ему сказали, что у него был маленький брат, и он каждый раз, как посещал кладбище, религиозно и почтительно крестился над могилкой, кланялся ей и целовал ее. И вот снится ему: они идут с отцом по дороге к кладбищу и проходят мимо кабака; он держит отца за руку и со страхом оглядывается на кабак. Особенное обстоятельство привлекает его внимание: на этот раз тут как будто гулянье, толпа разодетых мещанок, баб, их мужей и всякого сброду. Все пьяны, все поют песни, а подле кабачного крыльца стоит телега, но странная телега. Это одна из тех больших телег, в которые впрягают больших ломовых лошадей и перевозят в них товары и винные бочки. Он всегда любил смотреть на этих огромных ломовых коней, долгогривых, с толстыми ногами, идущих спокойно, мерным шагом и везущих за собою какую-нибудь целую гору, нисколько не надсаждаясь, как будто им с возами даже легче, чем без возов. Но теперь, странное дело, в большую такую телегу впряжена была маленькая, тощая, саврасая крестьянская клячонка, одна из тех, которые — он часто это видел — надрываются иной раз с высоким каким-нибудь возом дров или сена, особенно коли воз застрянет в грязи или в колее, и при этом их так больно, так больно бьют всегда мужики кнутами, иной раз даже по самой морде и по глазам, а ему так жалко, так жалко на это смотреть, что он чуть не плачет, а мамаша всегда, бывало, отводит его от окошка. Но вот вдруг становится очень шумно: из кабака выходят с криками, с песнями, с балалайками пьяные-препьяные большие такие мужики в красных и синих рубашках, с армяками внакидку. «Садись, все садись! — кричит один, еще молодой, с толстою такою шеей и с мясистым, красным, как морковь, лицом, — всех довезу, садись!» Но тотчас же раздается смех и восклицанья:— Этака кляча да повезет!— Да ты, Миколка, в уме, что ли: этаку кобыленку в таку телегу запрег!— А ведь савраске-то беспременно лет двадцать уж будет, братцы!— Садись, всех довезу! — опять кричит Миколка, прыгая первый в телегу, берет вожжи и становится на передке во весь рост. — Гнедой даве с Матвеем ушел, — кричит он с телеги, — а кобыленка этта, братцы, только сердце мое надрывает: так бы, кажись, ее и убил, даром хлеб ест. Говорю садись! Вскачь пущу! Вскачь пойдет! — И он берет в руки кнут, с наслаждением готовясь сечь савраску.— Да садись, чего! — хохочут в толпе. — Слышь, вскачь пойдет!— Она вскачь-то уж десять лет, поди, не прыгала.— Запрыгает!— Не жалей, братцы, бери всяк кнуты, зготовляй!— И то! Секи ее!Все лезут в Миколкину телегу с хохотом и остротами. Налезло человек шесть, и еще можно посадить. Берут с собою одну бабу, толстую и румяную. Она в кумачах, в кичке с бисером, на ногах коты, щелкает орешки и посмеивается. Кругом в толпе тоже смеются, да и впрямь, как не смеяться: этака лядащая кобыленка да таку тягость вскачь везти будет! Два парня в телеге тотчас же берут по кнуту, чтобы помогать Миколке. Раздается: «ну!», клячонка дергает изо всей силы, но не только вскачь, а даже и шагом-то чуть-чуть может справиться, только семенит ногами, кряхтит и приседает от ударов трех кнутов, сыплющихся на нее, как горох. Смех в телеге и в толпе удвоивается, но Миколка сердится и в ярости сечет учащенными ударами кобыленку, точно и впрямь полагает, что она вскачь пойдет.— Пусти и меня, братцы! — кричит один разлакомившийся парень из толпы.— Садись! Все садись! — кричит Миколка, — всех повезет. Засеку! — И хлещет, хлещет, и уже не знает, чем и бить от остервенения.— Папочка, папочка, — кричит он отцу, — папочка, что они делают? Папочка, бедную лошадку бьют!— Пойдем, пойдем! — говорит отец, — пьяные, шалят, дураки: пойдем, не смотри! — и хочет увести его, но он вырывается из его рук и, не помня себя, бежит к лошадке. Но уж бедной лошадке плохо. Она задыхается, останавливается, опять дергает, чуть не падает.— Секи до смерти! — кричит Миколка, — на то пошло. Засеку!— Да что на тебе креста, что ли, нет, леший! — кричит один старик из толпы.— Видано ль, чтобы така лошаденка таку поклажу везла, — прибавляет другой.— Заморишь! — кричит третий.— Не трожь! Мое добро! Что хочу, то и делаю. Садись еще! Все садись! Хочу, чтобы беспременно вскачь пошла!..Вдруг хохот раздается залпом и покрывает всё: кобыленка не вынесла учащенных ударов и в бессилии начала лягаться. Даже старик не выдержал и усмехнулся. И впрямь: этака лядащая кобыленка, а еще лягается! Два парня из толпы достают еще по кнуту и бегут к лошаденке сечь ее с боков. Каждый бежит с своей стороны.— По морде ее, по глазам хлещи, по глазам! — кричит Миколка.— Песню, братцы! — кричит кто-то с телеги, и все в телеге подхватывают. Раздается разгульная песня, брякает бубен, в припевах свист. Бабенка щелкает орешки и посмеивается....Он бежит подле лошадки, он забегает вперед, он видит, как ее секут по глазам, по самым глазам! Он плачет. Сердце в нем поднимается, слезы текут. Один из секущих задевает его по лицу; он не чувствует, он ломает свои руки, кричит, бросается к седому старику с седою бородой, который качает головой и осуждает всё это. Одна баба берет его за руку и хочет увесть; но он вырывается и опять бежит к лошадке. Та уже при последних усилиях, но еще раз начинает лягаться.— А чтобы те леший! — вскрикивает в ярости Миколка. Он бросает кнут, нагибается и вытаскивает со дна телеги длинную и толстую оглоблю, берет ее за конец в обе руки и с усилием размахивается над савраской.— Разразит! — кричат кругом.— Убьет!— Мое добро! — кричит Миколка и со всего размаху опускает оглоблю. Раздается тяжелый удар.— Секи ее, секи! Что стали! — кричат голоса из толпы. А Миколка намахивается в другой раз, и другой удар со всего размаху ложится на спину несчастной клячи. Она вся оседает всем задом, но вспрыгивает и дергает, дергает из всех последних сил в разные стороны, чтобы вывезти; но со всех сторон принимают ее в шесть кнутов, а оглобля снова вздымается и падает в третий раз, потом в четвертый, мерно, с размаха. Миколка в бешенстве, что не может с одного удара убить.— Живуча! — кричат кругом.— Сейчас беспременно падет, братцы, тут ей и конец! — кричит из толпы один любитель.— Топором ее, чего! Покончить с ней разом, — кричит третий.— Эх, ешь те комары! Расступись! — неистово вскрикивает Миколка, бросает оглоблю, снова нагибается в телегу и вытаскивает железный лом. — Берегись! — кричит он и что есть силы огорошивает с размаху свою бедную лошаденку. Удар рухнул; кобыленка зашаталась, осела, хотела было дернуть, но лом снова со всего размаху ложится ей на спину, и она падает на землю, точно ей подсекли все четыре ноги разом.— Добивай! — кричит Миколка и вскакивает, словно себя не помня, с телеги. Несколько парней, тоже красных и пьяных, схватывают что попало — кнуты, палки, оглоблю, и бегут к издыхающей кобыленке. Миколка становится сбоку и начинает бить ломом зря по спине. Кляча протягивает морду, тяжело вздыхает и умирает.— Доконал! — кричат в толпе.— А зачем вскачь не шла!— Мое добро! — кричит Миколка, с ломом в руках и с налитыми кровью глазами. Он стоит будто жалея, что уж некого больше бить.— Ну и впрямь, знать, креста на тебе нет! — кричат из толпы уже многие голоса.Но бедный мальчик уже не помнит себя. С криком пробивается он сквозь толпу к савраске, обхватывает ее мертвую, окровавленную морду и целует ее, целует ее в глаза, в губы... Потом вдруг вскакивает и в исступлении бросается с своими кулачонками на Миколку. В этот миг отец, уже долго гонявшийся за ним, схватывает его наконец и выносит из толпы.— Пойдем! пойдем! — говорит он ему, — домой пойдем!— Папочка! За что они... бедную лошадку... убили! — всхлипывает он, но дыханье ему захватывает, и слова криками вырываются из его стесненной груди.— Пьяные, шалят, не наше дело, пойдем! — говорит отец. Он обхватывает отца руками, но грудь ему теснит, теснит. Он хочет перевести дыхание, вскрикнуть, и просыпается. Он проснулся весь в поту, с мокрыми от поту волосами, задыхаясь, и приподнялся в ужасе. «Слава богу, это только сон! — сказал он, садясь под деревом и глубоко переводя дыхание…»

Дальше книжку можно не читать. И комментировать тоже смысла не вижу. Умные и так всё поймут, а мудакам, как грицца, хоть ссы в глаза. Есть у меня на этот счет теория, но уж больно страшненькая и нелицеприятная. Может быть, в комментах её обозначу.